Randomness (r_ness) wrote,
Randomness
r_ness

"With sincerest apologies to Leo, perhaps all happy Chinese reverse mergers resemble one another, while each unhappy Chinese reverse merger is unhappy in its own way."
FT Alphaville caught up on its Sino-Forest reading over the weekend and enjoyed the latest post by John Hempton of Bronte Capital. It looks at Paulson & Co.’s loss from the perspective of a fellow portfolio manager, offering sympathy and rivalry in equal measure. Hempton recognises that small teams of investors will use “shortcuts” based on received wisdom such as timber being a safe asset.

Sino-Forest homework done for the evening, FT Alphaville returned to some extra-curricular reading. But, flicking to Part Two, Chapter 16 of Leo Tolstoy’s Anna Karenina (as one does), we soon felt confused. Have we picked up the wrong book? I thought this was supposed to be a love story?

For it turns out that Tolstoy foreshadowed Hempton by about 138 years…

Perhaps we’ve been following Sino-Forest for too long already, but we could spot our John Paulson, Carson Block and Sino-Forest characters in this passage:

Анна Каренина (часть 2, главы 16):

- Ты уже совсем кончил о лесе с Рябининым? - спросил Левин.

- Да, кончил. Цена прекрасная, тридцать восемь тысяч. Восемь вперед, а остальные на шесть лет. Я долго с этим возился. Никто больше не давал.

- Это значит, ты даром отдал лес, - мрачно сказал Левин.

- То есть почему же даром? - с добродушною улыбкой сказал Степан Аркадьич, зная, что теперь все будет нехорошо для Левина.

- Потому, что лес стоит по крайней мере пятьсот рублей за десятину, - отвечал Левин.

- Ах, эти мне сельские хозяева! - шутливо сказал Степан Аркадьич. - Этот ваш тон презрения к нашему брату городским!.. А как дело сделать, так мы лучше всегда сделаем. Поверь, что я все расчел, - сказал он, - и лес очень выгодно продан, так что я боюсь, как бы тот не отказался даже. Ведь это не обидной лес, - сказал Степан Аркадьич, желая словом обидной совсем убедить Левина в несправедливости его сомнений, - а дровяной больше. И станет не больше тридцати сажен на десятину, а он дал мне по двести рублей.

Левин презрительно улыбнулся. "Знаю, - подумал он, - эту манеру не одного его, но и всех городских жителей, которые, побывав раза два в десять лет в деревне и заметив два-три слова деревенские, употребляют их кстати и некстати, твердо уверенные, что они уже все знают. Обидной, станет тридцать сажен. Говорит слова, а сам ничего не понимает".

- Я не стану тебя учить тому, что ты там пишешь в присутствии, - сказал он, - а если нужно, то спрошу у тебя. А ты так уверен, что понимаешь всю эту грамоту о лесе. Она трудна. Счел ли ты деревья?

- Как счесть деревья? - смеясь, сказал Степан Аркадьич, все желая вывести приятеля из его дурного расположения духа. - Сочесть пески, лучи планет хотя и мог бы ум высокий...

- Ну да, а ум высокий Рябинина может. И ни один купец не купит не считая, если ему не отдают даром, как ты. Твой лес я знаю. Я каждый год там бываю на охоте, и твой лес стоит пятьсот рублей чистыми деньгами, а он тебе дал двести в рассрочку. Значит, ты ему подарил тысяч тридцать.

- Ну, полно увлекаться, - жалостно сказал Степан Аркадьич, - отчего же никто не давал?

- Оттого, что у него стачки с купцами; он дал отступного. Я со всеми ими имел дела, я их знаю. Ведь это не купцы, а барышники. Он и не пойдет на дело, где ему предстоит десять, пятнадцать процентов, а он ждет, чтобы купить за двадцать копеек рубль.

- Ну, полно! Ты не в духе.

- Нисколько, - мрачно сказал Левин, когда они подъезжали к дому.

Anna Karenina, Part 2, Chapter 16:

“Have you quite settled about the forest with Ryabinin?” asked Levin.

“Yes, it’s settled. The price is magnificent; thirty-eight thousand. Eight straight away, and the rest in six years. I’ve been bothering about it for ever so long. No one would give more.”

“Then you’ve as good as given away your forest for nothing,” said Levin gloomily.

“How do you mean for nothing?” said Stepan Arkadyevitch with a good-humored smile, knowing that nothing would be right in Levin’s eyes now.

“Because the forest is worth at least a hundred and fifty roubles the acre,” answered Levin.

“Oh, these farmers!” said Stepan Arkadyevitch playfully. “Your tone of contempt for us poor townsfolk!… But when it comes to business, we do it better than anyone. I assure you I have reckoned it all out,” he said, “and the forest is fetching a very good price – so much so that I’m afraid of this fellow’s crying off, in fact. You know it’s not ‘timber,’” said Stepan Arkadyevitch, hoping by this distinction to convince Levin completely of the unfairness of his doubts. “And it won’t run to more than twenty-five yards of fagots per acre, and he’s giving me at the rate of seventy roubles the acre.”

Levin smiled contemptuously. “I know,” he thought, “that fashion not only in him, but in all city people, who, after being twice in ten years in the country, pick up two or three phrases and use them in season and out of season, firmly persuaded that they know all about it. ‘_Timber, run to so many yards the acre._’ He says those words without understanding them himself.”

“I wouldn’t attempt to teach you what you write about in your office,” said he, “and if need arose, I should come to you to ask about it. But you’re so positive you know all the lore of the forest. It’s difficult. Have you counted the trees?”

“How count the trees?” said Stepan Arkadyevitch, laughing, still trying to draw his friend out of his ill-temper. “Count the sands of the sea, number the stars. Some higher power might do it.”

“Oh, well, the higher power of Ryabinin can. Not a single merchant ever buys a forest without counting the trees, unless they get it given them for nothing, as you’re doing now. I know your forest. I go there every year shooting, and your forest’s worth a hundred and fifty roubles an acre paid down, while he’s giving you sixty by installments. So that in fact you’re making him a present of thirty thousand.”

“Come, don’t let your imagination run away with you,” said Stepan Arkadyevitch piteously. “Why was it none would give it, then?”

“Why, because he has an understanding with the merchants; he’s bought them off. I’ve had to do with all of them; I know them. They’re not merchants, you know: they’re speculators. He wouldn’t look at a bargain that gave him ten, fifteen per cent profit, but holds back to buy a rouble’s worth for twenty kopecks.”

“Well, enough of it! You’re out of temper.”

“Not the least,” said Levin gloomily, as they drove up to the house.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment